А потом, брак — это дети. Имеем ли мы право рисковать будущим чужой семьи? Не будет ли муж потом, привыкнув, жалеть о таком шаге (не говорю уж — попрекать!), стесняться глухоты и речи своей бывшей возлюбленной? Ведь каким благородством, какой щедростью души должен быть он наделен, чтобы решиться на такой шаг? Мне кажется, что нет у нас сейчас таких духовно зрелых молодых людей: не такими мы их растили, к сожалению. Может быть, я неправа?

Но и девочка-то наша — не мед, характер максималистский, полюбит ли ее такой человек? В конце концов можно научить человека быть благодарным жизни за то, что она послала ему величайшее чудо на земле — испытать любовь (пусть безответную!), познать отчаяние, веру, разочарование даже. Но как научить его отказаться от этого чуда, если любовь взаимна? Господи, столько сомнений, что на такую любовь слышащего мне не хотелось бы даже и рассчитывать.

Гораздо более желаемым и приемлемым был бы союз с человеком, себе подобным, прошедшим такой же, как и она, путь, богатый трудностями, но гораздо более — победами. Над собой, над своей ленью, над своим недугом, неважно каким. Я думаю, что благородство чувств должно быть как щедрым, так и взаимным, но главное — взаимное понимание друг друга не на словах — на деле. «...Сама я глухая с десяти лет, после кори, но дочка у меня слышащая, работает, уже замужем, есть и внуки. Но все они меня стесняются, вернее, моей глухоты.

Обидно...» ...И я вспоминаю долгие вечера в занесенной снегом палатке, где нас, двух молодых геологинь, учила наша третья подруга азам языка жестов. Мы решили выучить его к приезду в Магадан ее отца, большого путешественника и фантазера, которого она просто боготворила. Дело в том, что ее родители оба были глухие, а у нее как будто в насмешку великолепный голос, так что алябьевским «Соловьем» она оглашала окрестные сопки.

Нам хотелось не только сделать ему приятное, но и «поговорить». Еще тогда я поняла, что такое глухота, но в другом варианте — глухота родителей для детей. Нет, нет, сама по себе она не может быть причиной дочернего пренебрежения! Дело тут в душевной глухоте.