От того, что глухого ребенка увезли из дома в интернат, семья счастливей не станет никогда, потому что семье, сдавшей дитя государству, предлагают надеяться лишь на рождение другого, нормального ребенка. Прибавит ли новый ребенок счастья, заглушит ли мысли и думы о другом, оторванном от сердца, при живой матери растущем «в людях»? Прошло десять лет, только половина предназначенного мне и дочери срока для образования (даже не среднего!). А я уже полностью в строю, как и все другие мамы, чьи дети учатся в обычных школах. Посещаю только родительские собрания, и никаких бдений над уроками, никаких конспектов для проработки дома якобы непонятого в классе, никаких наперед зазубренных ответов и диктантов, как сулили нам осторожные доброжелатели.

У наших нынешних ребят позиции твердые, а у нас полная уверенность в том, что они занимают в школе свое собственное, а не чужое место. И сознание этого дает возможность жить полной, не омраченной несчастьем жизнью. Бывают в памяти заскоки: Оранжевым огнем сгорев, Как апельсиновые корки От сердцевины отлетев, Уходит время, обнажая Лишь суть былого бытия. И я опять пути не знаю, И я мечусь, и я... И я Вновь ощущаю каждой жилкой И каждой звездочкой ресниц Всю солнечную сущность жизни, И верю сотням небылиц, И с той же трепетной тревогой Ступаю в лунную межу, И тайно от людей над Волгой Хрустальный замок возвожу...

Каждый из нас за свою жизнь построил что-то посильное, а некоторые даже и то, что называется выше человеческих сил. И каждый надеется, что он построил свой замок не на песке.