Я хотел сегодня вернуться к той теме, которую мы с вами начали и не закончили, именно к теме относительно критических возрастов. Хотел бы сегодня закончить изложение учения о кризисе 3 лет, которое я начал, и о кризисе 7 лет, который отделяет дошкольный возраст от школьного. Кризис 3 лет я связал бы с нашим последующим докладом о переходном возрасте, который будет в дальнейшем. Если помните, я успел изложить в тот раз, когда говорил с вами о симптоматике 3-летнего кризиса,

очень подробно перечислил целый ряд симптомов, которые появляются при 3-летнем кризисе. Мы говорим об упрямстве, строптивости, своеволии, обесценении, протесте, одним словом, о целом ряде симптомов, в которых находит проявление 3-летний кризис, и как этот материал представлен в произведениях и описаниях, главным образом, буржуазных исследователей, наблюдавших ребенка в период развития 3-летнего кризиса в условиях семейного авторитарного воспитания.

И нам осталось сделать некоторые теоретические выводы, т. е. попытаться определить, какие же события происходят в развитии ребенка, которые обусловливают наличие этих симптомов. Какой смысл, какое значение имеют эти симптомы. Сегодня я должен сделать то же самое в отношении 7-летнего кризиса, и поэтому хотел бы, прежде чем перейти, предпослать несколько общих фраз к теории критических возрастов 3 и 7 лет. Проблема педологии, как вы хорошо знаете, находится в очень ранней стадии развития, и когда говорим о теории давно изучаемых и открытых возрастов, мы по-настоящему теории этих возрастов не имеем, а имеем некоторые начатки теоретического подхода к осмыслению этого возраста. Дело становится сложным, когда говорим о проблеме [критических] возрастов, которые не дискутировались и которые в европейской литературе начали освещаться недавно и освещены более скудно, чем стабильные возраста.

Вы помните, что мои попытки теоретически представить 3- и 7- летний кризисы являются самыми начальными грубыми попытками, которые основаны на некотором знании фактического материала, на некоторых собственных наблюдениях, потому что кризис связан с трудным детством, которое мне приходится видеть, и на некоторых попытках критически переработать кое-что из того, что предложено в теории этих возрастов, связать их с некоторыми общими представлениями, которые у меня сложились. Это нечто в высшей степени предварительное и нисколько не претендующее на то, чтобы быть теорией этих возрастов, в некоторой степени даже субъективное. Так что постараюсь резко ограничить фактическую сторону описания того истолкования, которое постараюсь дать. Мы с вами уже видели, что в 3-летнем кризисе симптомы указывают, что при внутренней перестройке ребенка, которая совершается, кризис проходит по оси социальных отношений.

Позволю себе напомнить один-два симптома, которые мы с вами анализировали. Если помните, то мы говорили, что негативистическую реакцию, которая проявляется у ребенка 3 лет, надо резко отличать от простого непослушания ребенка; упрямство, которое проявляется здесь как типическая черта кризиса, также должно быть резко отличаемо от настойчивости ребенка. Если ребенок не хочет сделать того, о чем просят, или хочет сделать обратное, то это еще не будет сама по себе негативистическая реакция ребенка. Вы, скажем, просите ребенка, который разыгрался, бросить игру и пойти спать.