Но я убедилась, что она есть, что она уже проторена: ее проложили для нас и наших детей эти жизнерадостные и трудолюбивые предшественники. Скрывать свое состояние, слава богу, не пришлось, рядом сидели такие же потрясенные матери, да что уж там — отцы, мужчины не скрывали слез при виде этих маленьких Маресьевых, преодолевших свой «звуковой барьер». Не беда, что я не смогла разглядеть их и память не сохранила лиц, она сохранила голоса этих обреченных природой на немоту ребят, их общие прибалтийские интонации (хотя из Прибалтики был тогда только Миндаугас, сын кандидата медицинских наук Алдоны Липовене). Я запомнила диалог первоклассника Есика-золотоволосика (Иосифа Гарц-мана) с папой о первой заповеди вставшего на тропу джунглей. «Неужто и я доживу до такой фантастики?» — думала я вечером в гостинице, немного придя в себя. Там я записала краткое содержание страниц дневников, зачитанных отцами Оли Назаровой из Одессы и Игоря Русакова из Георгиевска. Людмила Анатольевна Луцива очень метко назвала наших предшественников маячками, не подозревая, что ее Толик будет таким же маячком для нас, что через несколько лет, отправляя дочь в школу, я покажу журнальные статьи и фотографию ее сына как самый веский аргумент в защиту возможностей моего глухого ребенка. А сейчас уже тетради с Настиными сочинениями (ученики начальных классов в нашей школе и сценарии пишут!) помогают поверить в наших детей другим учителям, принимающим на себя этот добровольный добавочный труд. Цепная реакция доброты и надежды, эволюция сурдопедагогики.
...А тогда, десять лет назад, когда моя дочка в свои полные четыре года произносила не более десяти «лепетных» слов, а «мама» и «папа» нам только снились, я снова и снова впитывала мысли и советы людей, у которых был огромный опыт обучения не-слышащего ребенка. Они так щедро и вдохновенно делились им с нами, не скрывая и не приукрашивая ничего!